Легендарный композитор Раймонд Паулс для многих остается
символом целой эпохи – "золотого периода" советской эстрады, наследие
которой до сих пор является образцом для современных эстрадных исполнителей.
Имя Паулса прочно ассоциируется с успехом, хорошим вкусом и мастерством
исполнителя, педагога и продюсера – именно благодаря его знаменитым песням
многие из артистов, сотрудничавших с композитором, вышли в ранг суперзвезд
советской, российской и латышской популярной музыки. Вот уже тридцать лет
Раймонд Паулс официально носит титул Маэстро эстрады и неофициальное звание
самого известного в мире латыша.
Накануне больших израильских гастролей Рижского русского
театра со спектаклем "Одесса, город колдовской", поставленным по
"Одесским рассказам" Исаака Бабеля на музыку Раймонда Паулса, Маэстро
ответил на несколько вопросов и рассказал об этой своей работе, которая, по
словам самого автора, получилась "с легким еврейским акцентом"
- В Израиль приезжает один из самых крупных ваших
музыкальных проектов – спектакль Рижского русского драматического театра
"Одесса, город колдовской…". Чем интересна и чем дорога вам эта
работа?
- Конечно, эта работа была для меня неожиданной. Никогда
раньше ни на одесские, ни на бабелевские темы я не писал. И прямо будем
говорить, до этого национальные еврейские интонации мне были мало знакомы. Но,
мне кажется, я справился, поскольку имел богатый опыт работы в ресторанах.
Всегда огромной популярностью в заведениях пользовались такие песни, как
"Аидише маме", "Хава Нагила". Именно из этих мелодий и тех
времен и родилось мое музыкальное видение спектакля. Очень важен был и
соответствующий состав музыкантов: кларнет, скрипка - не столько даже
клезмерский, сколько, в хорошем смысле, кабацкий. Тем более, что изначально
сценография спектакля выстраивалась таким образом, что основное действие
происходит в небольшом одесском кабачке. Я получил текст, начал с ним работать
– дело пошло. К тому же мне очень повезло – моя жена родом из Одессы. Каждая
новая музыкальная тема для этого спектакля прошла строгий творческий контроль
одесситки – я спрашивал ее, демонстрируя новую тему: "Пахнет Одессой или
нет?". И только после ее утвердительного ответа, мелодия получала путевку
в жизнь. Спектакль получился, по-моему, хорошим, мы его играем уже три года –
дали 70 спектаклей. Публика везде принимает его хорошо. Ну, что тут скажешь,
Бабель – это уже классика!
- Согласитесь, в Риге – в городе, периодически
сосредотачивающемся на национальном вопросе, где периодически то разыгрывают
так называемую "русскую карту", то борются с наследием оккупационного
тоталитарного режима, спектакль на русском языке на еврейскую тему – довольно
рискованный творческий и стратегический шаг. Были ли у вас какие-либо сомнения
по поводу успешного будущего этого проекта?
- Сомнений не было! Тем более, Рижский русский
драматический театр всегда был очень популярен. Особенно в советское время –
тогда у нас ставили "полузапрещенные" спектакли, которые не могли
себе позволить театры в других городах. Конечно, сегодня у театра есть
проблемы, но они, пожалуй, характерны для всех крупных очагов культуры – не
хватает денег. Тем не менее, немного помогает государство, и никаких проблем,
связанных с национальным вопросом, мы не чувствуем. Я могу это утверждать,
потому что довольно тесно общаюсь и с актерами, и с музыкантами. Я ведь тоже
выхожу на сцену в некоторых спектаклях в качестве пианиста. Кстати, новый
спектакль театра посвящен знаменитому рижанину Оскару Строку - автору
знаменитых танго. Конечно, иногда подымают эти так называемые
"национальные дела", но я считаю, что это не слишком серьезно.
- Что было самым трудным в период написания музыки о
жизни пусть легендарного, но все-таки не очень родного города?
- Как музыкант, ни с какими трудностями я не сталкивался
– я довольно свободно владею ресторанно-еврейско-одесской мелодикой. Это всегда
импровизация – никогда на спектаклях мы не играем одно и то же. Все-таки я
музыкант, и много играл в ресторанах. Мне даже по-особенному близка такая
музыка. Я не стремился создать какое-то сложное серьезное произведение.
Наоборот, получившиеся песенки – очень просты, и, по-моему, легко поются. Но
определить степень соответствия их национальным еврейским традициям я, конечно,
не берусь.
- Что послужило источником вдохновения для написания
ваших одесских песен и мелодий?
- Прежде, чем начать работу, я переслушал записи
знаменитых сестер Берри. К тому же в Риге у меня было много друзей-музыкантов
сред евреев – мы сначала учились вместе, потом работали. Сегодня многие из них
уехали.
Полюбите пианиста
- Что вам сегодня интересней – малые формы или
крупные? Песни или масштабные полотна?
- Честно говоря, именно сегодня мне особенно нравится
работать музыкантом – исполнять музыку на сцене. Пишу я сейчас не так много. Но
зато довольно много выступаю, как пианист. Кстати, в театре "Дайлес"
не так давно состоялась премьера моего мюзикла "Марлен" о Марлен
Дитрих, в котором я тоже нахожусь на сцене за роялем.
- В чем, по-вашему, заключается формула успеха новой
песни? Что первично – красивая запоминающаяся мелодия или глубокие
проникновенные стихи? Как это обычно происходит у вас?
- Успех песни определяют три составляющие: мелодия –
стихи – исполнитель. Если стихи и мелодию исполняет хороший профессиональный
думающий певец – только тогда песня дойдет до аудитории и у нее будет успех.
- Но если говорить о процессе, ведь чаще всего хорошие
маститые поэты писали стихи на ваши уже готовые ажурные мелодии. То есть в
начале был звук?
- Было по-разному. Мы много работали с Ильей Резником, с
которым, кстати, был написаны популярные до сих пор 8 песен "пугачевского
цикла". Я ведь пишу на латышском, а Резник переводит. Хотя, точнее
сказать, он всегда пишет новую песню на русском языке. Довелось мне поработать
и с Вознесенским. А не так давно я написал цикл песен на стихи Евтушенко –
именно на стихи.
Святая к музыке любовь
- В течение вашей яркой творческой карьеры вы
сотрудничали со многими выдающимися артистами и поэтами. Кто из них, по-вашему,
состоялся или прославился благодаря вашим песням, и кто, может быть, повлиял на
ваше творчество?
- Для меня судьбоносными оказались встречи и совместное
творчество с великолепным Андреем Вознесенским, с Ильей Резником, Аллой
Пугачевой, Валерием Леонтьевым. На 80-е годы прошлого века пришелся мой
"золотой период", но я хочу сказать, что мы творили вместе. Лайма
Вайкуле всю свою творческую карьеру построила на моих песнях. Со всеми этими
артистами, музыкантами и поэтами было очень интересно работать, но сейчас все
это уже стало историей. Каждый теперь идет своим путем: кто-то, например,
выходит замуж в 60 лет…
- Возможно ли, кстати, сегодня продолжение вашего
плодотворного сотрудничества с Пугачевой, Леонтьевым, Вайкуле, Фоминсом, поэтом
Резником? И что должно произойти, чтобы в свет вышла новая программа
"Раймонд Паулс – продолжение легенды"?
- Нет, этого никогда уже не будет. То, что было, мы уже никогда
не повторим. Это был творческий всплеск – и все! Как бы мы ни хотели – ничего
не получится. На какую бы сцену я ни выходил, публика всегда просит исполнить
"Маэстро", "Миллион алых роз", "Без меня" или
"Вернисаж". Так получилось, что песни 1980-х переплюнуть уже нельзя.
"Жизнь невозможно повернуть назад…"
- Даже по тому, что вы ежегодно проводите
международный конкурс популярной песни в Юрмале можно сделать вывод, что вы так
или иначе следите за нынешний состоянием эстрадного жанра. Каково ваше мнение –
калибр нынешних артистов и композиторов остается на прежнем уровне или падает?
- Трудно ответить однозначно. Все очень сложно, в том
числе и с фестивалем "Новая волна" в Юрмале. Думаю, конкурс сегодня
переживает кризис, потому что, откровенно говоря, самая большая проблема –
молодые исполнители. Мне кажется, на фестивале для них не созданы максимально
комфортные условия. Да и телевидение уделяет больше внимания рейтинговым
исполнителям, а не молодым.
- А если взглянуть шире – среди нынешних, как вы
говорите, рейтинговых исполнителей есть сравнимые с артистами вашего
"золотого периода" по масштабу таланта и профессионализма?
- Конечно, если я начну кого-то критиковать, все скажут:
"Он уже старый и не понимает, что говорит!". Но, увы, суперярких
звезд, скажем, на российской, латышской или на всей постсоветской эстраде я
сейчас не вижу. Все равно мы возвращаемся к старым фамилиям. Есть, конечно,
очень популярные сегодня артисты, но это, по-моему, ненадолго.
- Есть ли песня, услышанная вами в последние годы,
которая вам по-настоящему понравилась, и есть ли на российской, латышской или
мировой эстраде артист, который вас в последнее время по-настоящему удивил?
- Знаете, пару месяцев назад мне довелось посмотреть
концерт 70-летнего Тома Джонса. Я был просто поражен! Откуда у этого человека
столько сил и энергии, и как ему удается находиться в такой великолепной
форме?! А вот молодых певцов такого уровня я уже не могу назвать. Я не говорю о
рок-звездах – здесь мне давать оценки сложно, это не мой жанр.
- Вы попробовали себя и в творческих профессиях, и в
политике, и на государственной работе. Если бы у вас была возможность начать
все сначала, какой бы путь вы выбрали? Попробовали ли вы для себя что-то новое?
Возможно, у вас есть еще нереализованные стремления?
- Я доволен тем, как я прошел свой путь. Я мог бы, может
быть, по-другому, но сейчас я не хотел бы этого. Даже, если честно, не
представляю как еще могло бы быть?! Были, трудные, даже опасные периоды – все
было. Но все равно – это моя жизнь. Считаю, что повторить тоже ничего нельзя.
- Может ли случится так, что вместе с Рижским театром
в Израиль на гастроли приедете и вы, и вместе с труппой выйдете на сцену перед
израильской публикой?
- Жаль, но я на этот раз в Израиль не приеду. Я связан
работой, которую не могу бросить. Но я абсолютно уверен в успехе и театральной
труппы, и музыкантов. Хотя, мне кажется, когда я за роялем, свою музыку я
исполняю чуть-чуть лучше…
Борислав Протченко
С сокращениями опубликовано в приложении
"Нон-Стоп" к израильской газете "Вести"
8 марта 2012 года
Комментариев нет:
Отправить комментарий